diff --git a/frontend/static/quotes/russian.json b/frontend/static/quotes/russian.json index 212da8ae1..9ae0581f2 100644 --- a/frontend/static/quotes/russian.json +++ b/frontend/static/quotes/russian.json @@ -6018,6 +6018,198 @@ "source": "Ильф и Петров - Золотой телёнок", "text": "\"Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты\". Правда, хорошо? Талантливо? И только на рассвете, когда дописаны были последние строки, я вспомнил, что этот стих уже написал А. Пушкин. Такой удар со стороны классика!", "length": 270 + }, + { + "id": 1058, + "source": "Н. В. Гоголь - Мертвые души", + "text": "Утопающий, говорят, хватается и за маленькую щепку, и у него нет в это время рассудка подумать, что на щепке может разве прокатиться верхом муха, а в нем весу чуть не четыре пуда, если даже не целых пять; но не приходит ему в то время соображение в голову, и он хватается за щепку.", + "length": 281 + }, + { + "id": 1059, + "source": "Н. В. Гоголь - Мертвые души", + "text": "Видит теперь все ясно текущее поколение, дивится заблужденьям, смеется над неразумием своих предков, не зря, что небесным огнем исчерчена сия летопись, что кричит в ней каждая буква, что отвсюду устремлен пронзительный перст на него же, на него, на текущее поколение; но смеется текущее поколение и самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также потом посмеются потомки.", + "length": 394 + }, + { + "id": 1060, + "source": "Н. В. Гоголь - Мертвые души", + "text": "Быстро все превращается в человеке; не успеешь оглянуться, как уже вырос внутри страшный червь, самовластно обративший к себе все жизненные соки. И не раз не только широкая страсть, но ничтожная страстишка к чему-нибудь мелкому разрасталась в рожденном на лучшие подвиги, заставляла его позабывать великие и святые обязанности и в ничтожных побрякушках видеть великое и святое.", + "length": 377 + }, + { + "id": 1061, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Вся жизнь есть мысль и труд, труд хоть безвестный, темный, но непрерывный, и умереть с сознанием, что сделал свое дело.", + "length": 119 + }, + { + "id": 1062, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Он, как только проснулся, тотчас же вознамерился встать, умыться и, напившись чаю, подумать хорошенько, кое-что сообразить, записать и вообще заняться этим делом как следует. С полчаса он все лежал, мучась этим намерением, но потом рассудил, что успеет еще сделать это и после чаю, а чай можно пить, по обыкновению, в постели, тем более что ничто не мешает думать и лежа.", + "length": 371 + }, + { + "id": 1063, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить; на словах он решал все ясно и легко, особенно что касалось других; но как только нужно было двинуть пальцем, тронуться с места - словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический ход, оказать распорядительность, быстроту, - он был совсем другой человек: тут его не хватало - ему вдруг и тяжело делалось, и нездоровилось, то неловко, то другое дело случится, за которое он тоже не примется, а если и примется, так не дай Бог что выйдет.", + "length": 511 + }, + { + "id": 1064, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Его не пугала, например, трещина потолка в его спальне: он к ней привык; не приходило ему тоже в голову, что вечно спертый воздух в комнате и постоянное сиденье взаперти чуть ли не губительнее для здоровья, нежели ночная сырость; что переполнять ежедневно желудок есть своего рода постепенное самоубийство; но он к этому привык и не пугался.", + "length": 341 + }, + { + "id": 1065, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Он распускал зонтик, пока шел дождь, то есть страдал, пока длилась скорбь, да и страдал без робкой покорности, а больше с досадой, с гордостью, и переносил терпеливо только потому, что причину всякого страдания приписывал самому себе, а не вешал, как кафтан, на чужой гвоздь. И радостью наслаждался, как сорванным по дороге цветком, пока он не увял в руках, не допивая чаши никогда до той капельки горечи, которая лежит в конце всякого наслаждения.", + "length": 448 + }, + { + "id": 1066, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Вот когда заиграют все силы в вашем организме, тогда заиграет жизнь и вокруг вас, и вы увидите то, на что закрыты у вас глаза теперь, услышите, чего не слыхать вам: заиграет музыка нерв, услышите шум сфер, будете прислушиваться к росту травы. Погодите, не торопитесь, придет само!", + "length": 280 + }, + { + "id": 1067, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Часто случается заснуть летом в тихий, безоблачный вечер, с мерцающими звездами, и думать, как завтра будет хорошо поле при утренних светлых красках! Как весело углубиться в чащу леса и прятаться от жара!.. И вдруг просыпаешься от стука дождя, от серых печальных облаков; холодно, сыро...", + "length": 288 + }, + { + "id": 1068, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Он никогда не вникал ясно в то, как много весит слово добра, правды, чистоты, брошенное в поток людских речей, какой глубокий извив прорывает оно; не думал, что сказанное бодро и громко, без краски ложного стыда, а с мужеством, оно не потонет в безобразных криках светских сатиров, а погрузится, как перл, в пучину общественной жизни, и всегда найдется для него раковина.", + "length": 371 + }, + { + "id": 1069, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Многие запинаются на добром слове, рдея от стыда, и смело, громко произносят легкомысленное слово, не подозревая, что оно тоже, к несчастью, не пропадает даром, оставляя длинный след зла, иногда неистребимого.", + "length": 209 + }, + { + "id": 1070, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Жизнь мелькнет, как мгновение, а он лег бы да заснул! Пусть она будет постоянным горением! Ах, если б прожить лет двести, триста! Сколько бы можно было переделать дела!", + "length": 168 + }, + { + "id": 1071, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Человек создан сам устроивать себя и даже менять свою природу, а он отрастил брюхо да и думает, что природа послала ему эту ношу! У тебя были крылья, да ты отвязал их.", + "length": 167 + }, + { + "id": 1072, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Я знаю, что любовь менее взыскательна, нежели дружба, она даже часто слепа, любят не за заслуги – всё так. Но для любви нужно что-то такое, иногда пустяки, чего ни определить, ни назвать нельзя и чего нет в моем несравненном, но неповоротливом Илье.", + "length": 249 + }, + { + "id": 1073, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Протяните руку падшему человеку, чтоб поднять его, или горько плачьте над ним, если он гибнет, а не глумитесь. Любите его, помните в нем самого себя и обращайтесь с ним, как с собой, - тогда я стану вас читать и склоню перед вами голову...", + "length": 239 + }, + { + "id": 1074, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Короткое, ежедневное сближение человека с человеком не обходится ни тому, ни другому даром: много надо и с той и с другой стороны жизненного опыта, логики и сердечной теплоты, чтоб, наслаждаясь только достоинствами, не колоть и не колоться взаимными недостатками.", + "length": 263 + }, + { + "id": 1075, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Дружба – вещь хорошая, когда она – любовь между молодыми мужчиной и женщиной или воспоминание о любви между стариками. Но Боже сохрани, если она с одной стороны дружба, с другой – любовь.", + "length": 187 + }, + { + "id": 1076, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Когда не знаешь, для чего живешь, так живешь как-нибудь, день за днем; радуешься, что день прошел, что ночь пришла, и во сне погрузишь скучный вопрос о том, зачем жил этот день, зачем будешь жить завтра.", + "length": 203 + }, + { + "id": 1077, + "source": "И. А. Гончаров - Обломов", + "text": "Некоторым ведь больше нечего и делать, как только говорить. Есть такое призвание.", + "length": 81 + }, + { + "id": 1078, + "source": "Н. С. Лесков - Очарованный странник", + "text": "А ночь была самая темная, какую только можете себе вообразить. В лете, знаете, у нас около Курска бывают такие темные ночи, но претеплейшие и премягкие: по небу звезды как лампады навешаны, а понизу темнота такая густая, что словно в ней кто-то тебя шарит и трогает...", + "length": 268 + }, + { + "id": 1079, + "source": "Н. С. Лесков - Очарованный странник", + "text": "Эти астрономы в корню – нет их хуже, а особенно в дышле они самые опасные, за конем с такою повадкою форейтор завсегда смотри, потому что астроном сам не зрит, как тычет ногами, и невесть куда попадает.", + "length": 202 + }, + { + "id": 1080, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "Кому известно, что найду я воротясь? И сколько может быть утрачу!", + "length": 65 + }, + { + "id": 1081, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "Когда ж постранствуешь, воротишься домой, и дым Отечества нам сладок и приятен!", + "length": 79 + }, + { + "id": 1082, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "Случалось ли, чтоб вы, смеясь, или в печали, ошибкою, добро о ком-нибудь сказали? Хоть не теперь, а в детстве, может быть.", + "length": 122 + }, + { + "id": 1083, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "Ну выкинул ты штуку! Три года не писал двух слов! И грянул вдруг, как с облаков.", + "length": 80 + }, + { + "id": 1084, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "Куда как чуден создан свет! Пофилософствуй, ум вскружится; то бережёшься, то обед: ешь три часа, а в три дни не сварится!", + "length": 121 + }, + { + "id": 1085, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "Есть на земле такие превращенья правлений, климатов, и нравов, и умов; есть люди важные, слыли за дураков: иной по армии, иной плохим поэтом, иной... Боюсь назвать, но признаны всем светом, особенно в последние года, что стали умны хоть куда.", + "length": 242 + }, + { + "id": 1086, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "Когда в делах — я от веселий прячусь, когда дурачиться — дурачусь; а смешивать два эти ремесла есть тьма искусников, я не из их числа.", + "length": 134 + }, + { + "id": 1087, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "Слепец! Я в ком искал награду всех трудов! Спешил!.. Летел! Дрожал! Вот счастье, думал, близко. Пред кем я давиче так страстно и так низко был расточитель нежных слов! А вы! О боже мой! Кого себе избрали? Когда подумаю, кого вы предпочли! Зачем меня надеждой завлекли? Зачем мне прямо не сказали, что всё прошедшее вы обратили в смех?! Что память даже вам постыла тех чувств, в обоих нас движений сердца тех, которые во мне ни даль не охладила, ни развлечения, ни перемена мест. Дышал, и ими жил, был занят беспрерывно! Сказали бы, что вам внезапный мой приезд, мой вид, мои слова, поступки — всё противно, — я с вами тотчас бы сношения пресёк, и перед тем, как навсегда расстаться не стал бы очень добираться, кто этот вам любезный человек?", + "length": 741 + }, + { + "id": 1088, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "Так! Отрезвился я сполна, мечтанья с глаз долой — и спала пелена.", + "length": 65 + }, + { + "id": 1089, + "source": "А. С. Грибоедов - Горе от ума", + "text": "А судьи кто? - За древностию лет. К свободной жизни их вражда непримирима, сужденья черпают из забытых газет времён Очаковских и покоренья Крыма; всегда готовые к журьбе, поют все песнь одну и ту же, не замечая об себе: что старее, то хуже. Где? Укажите нам, отечества отцы, которых мы должны принять за образцы? Не эти ли, грабительством богаты? Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве, великолепные соорудя палаты, где разливаются в пирах и мотовстве, и где не воскресят клиенты-иностранцы прошедшего житья подлейшие черты.", + "length": 527 } ] }